sergiusz: (Default)
...#впервые в жизни застрял в лифте. Кажется, играя в яникогду, был солидарен с теми, кто в такую ситуацию не попадал. Больше не имею морального права так говорить. Ехал с соседкой, живущей на тринадцатом. Сначала ощутил толчок, и даже не сразу понял, что лифт остановился. Ну и провел в нем час двадцать, даже пицца, заказанная к моему альтернативному дню рождения, пришла раньше.

...— Что случилось с этой колбасой? — в ужасе спрашивает Гоша о ливерной колбасе, которую видит #впервые, а между тем она в точности повторяет формой розовенькую докторскую, лежащую на той же полке. Колбаса-зомби, ну да.

...Собирались с Фионой и Натой попеть и выпить. #впервые выгулял свой песенник. Выпил больше, чем стоило. Но я не мог сначала не взять вторую, вдруг понадобится угощать, а потом — таки угощал. И домой пришел уже в три часа ночи, благо что оттуда пешком. Даже успел по пути зайти в офис, оставить там гитару, откуда и брал. С песенником, конечно, удобнее. Пожалел, что не взял еще и песенник Ветры. Ната с большим азартом пела ее песни прямо с экрана. Хорошо, что мы всё это расписали. Ната, конечно, очень самоуверенна, как всегда. Рассказывает о своей насыщенной жизни и крутых заработках. Послушать забавно, но приближаться к такому — нет-нет-нет. Или дочка чтобы вела себя так, как она рассказывает про свои недавние шестнадцать. У нее, оказывается, довольно молодые родители, им лет по сорок восемь. Папа недавно скутер купил. Всякую музыку она добывала сама, и на гитаре сама училась играть, они различают только Чижа и Трофима, это о чем-то да говорит. Фиона подарила мне диск с ее альбомом и футболку «мы находимся в ебенях» с QR-кодом вместо второй «е», ведущим к этой песне.

...По совету Обломова (спустя год) оформил страницу на Bandcamp, и мне так понравилось, что там можно разместить тексты и информацию об альбомах, в отличие от гугл-доков видимые поисковикам, что повторил этот фокус с Гуцал и Гаськовой (один из эфиров вообще #впервые смонтировал). Ветру еще надо выложить, тем более что у меня наконец-то есть все тексты.
   
...#впервые попробовал тыкву. Просто так, сырую. Кусочки продавались в вакуумной упаковке. Представлял ее слаще, а она как батат. Ну и оба они напоминают морковку, только морковка резче, а иногда с горечью. Только съедать надо было быстро, оставшиеся куски быстро подпортились.

...#впервые расслышал у Шевчука лютики. «Лютики, наручники, порванный рот…» Это я послушал т. н. «Два концерта», потому что вспомнил откуда-то, как он стол с лампой ставил на сцену, и Андрей подсказал, под каким названием это было выпущено. Величественный «Черный пес Петербург» в акустике внезапно оказался легкомысленным. А когда Шевчук пел ээээ шуточные песни, я вообще подумал, что шуточные песни не нужны как идея. Они могут и должны быть ироничными и самоироничными, но это другое.

...В четверг мы ходили в музей воды, ели еще в одном грузинском ресторане — теперь уже за счет бабушки Любы, которая захотела нас угостить — и досмотрели «Аутсорс». Все четыре оставшихся серии. Ну хорошо, предпоследняя была чуть короче. Я пока ходил в магазин, посидел на заливе с наушниками полчаса. #впервые за всё это время один.

...Потом мы пошли в музей эмоций, но он мне не понравился. Было никак, было надуманно, экскурсовод был молодой и неинтересный (впрочем, над Гошей не шутил, потому понравился ему больше, чем первый), и комната гнева гнева не вызвала («можете потыкать ножом в стену»), и удивления ромашки и зеркала не вызвали, и Путин в ромашках тоже, и комната отвращения была никакой, и комната влюбленности была тяжкой (он всё пофоткаться предлагал, но там везде был такой полумрак, что этого не хотелось), а в комнату страха он прошел первый и встретил нас полусидящим в большом, бархатном, неестественном, как в фильмах про дракулу, гробу возле электрического стула. Стал что-то рассказывать про то, как люди боятся смерти, но смерть — это нормально, и мы все умрем. Говорил, как бы это сказать, без понимания, как будто сам еще ни разу по-настоящему не испугался ничего такого. Предложил полежать в гробу, чтобы таким образом проработать свой страх, и туда полез Гоша, и вот тут я #впервые напрягся. Отвернулся и сказал, что не надо папу таким мучить, и прорабатывать таким образом я ничего не буду, но всё всеми говорилось через смех, и Гоша перестал лезть (и полез только потому, что тот предложил), и мы перешли в другую комнату. А там была абсолютно нерадостная радость: можно было на троне посидеть или на деревянной лошадке покататься, совсем тупо. И в последней комнате записку можно было к стене пришпилить к тысячам прочих. Типа творчество. Ну в общем.

...Альпака Пломбир на Гошу чихнул, и Гоша на это обиделся и больше не угощал его. А я выпил два стакана чёрного сладкого чаю #впервые за много лет. Показалось вкусным, тем более на холоде. Второй стакан заваривал для Гоши, но он забраковал.

...Ну, в общем, мы вчера перекинулись несколькими фразами, а потом началась презентация, которая являла собой Лёшину лекцию по социологии и философии, и я никак не мог в этом почувствовать важного информационного повода. Вот есть я, писатель, а вот я всякие статьи писал, когда учился и преподавал, я критический реалист, бла-бла-бла. Я слушал-слушал, но мне так и не стало интересно. А на улице было хорошо — я помню, как там было, когда шёл в клуб и сидел в сквере, и меня тянуло выйти, и в какой-то момент я так и сделал: ушёл во внутренний дворик и сидел там в сумерках и #впервые просто в однослойной одежде, пока у меня не кончились фляжка, колбаса и начос. Когда снова проходил через клуб, там уже никого не было. На полках среди прочего стоял Солженицын — и «Раковый корпус», и «В круге первом», и «Архипелаг ГУЛАГ». Забирать всё это было бы несколько неловко, и я написал Ю — нужно, мол? Она ответила не сразу, когда я уже подходил к метро. Может, и зря не забрал. Проходя мимо папиного кукольного театра, почти не задерживался, просто кивнул этой двери в закутке. Всё выветривается. Вспомнил, как три года назад на этом перекрестке прилетело известие, и как я потом отматывал в памяти минуты, предшествующие ему. Почему-то слушал и не переключал Дину Верни.

...Вот я посидел утром, никуда не ездил. Ходил в магазин, купил напитков всяких, минералки, такого всего, съел пельмени из морозилки, чтобы они не лежали. Потом должна была приехать Наяда и должны были приехать Леона с Диджеем. Идея пойти на мыс уже обсуждалась на квартирнике в Москве и раньше. И я сейчас написал: «Давай пойдем». Она говорила: «Да, мы работаем до двух часов, потом можем ехать». Они работают с раннего утра, поэтому могут освободиться условно в два. А Наяда тоже в гости позвала, а я сказал, что у меня уже спланирован день, так что говорю: «Давай лучше ты, может, они еще и не приедут. Ну, все равно поболтаем». Вот приехала Наяда. #впервые у меня здесь, естественно, была. Да я вообще ее сто лет не видел. Не помню даже, когда последний раз. Ещё она не знала, что Макса уже три года как нет, подозревала, но не знала. Говорила, что окна не горят всякий раз, когда приезжала на КМВ. У нее там то ли бабушка живет рядом, то ли кто-то ещё.

...Добрался до Петергофа #впервые. Нет, конечно, я был в Петергофе, но тут поехал с другой целью: захотел найти могилу Валентина Ивановича. Ну, поплутать пришлось, конечно, хотя у меня была уже схема, примерное понимание, куда мне идти, но все равно.

...Я посмотрел на время, решил поесть и ехать на овсеевский кинопоказ. По пятницам он на Шпалерной. Посидел в кафешке с шаурмой, запил ее айвовым напитком с мякотью, #впервые такой попробовал. Идя на Шпалерную от Чернышевской, понял, что иду как раз, то есть никакого запаса времени у меня нет. Дворик тамошний мне нравится. Маленькое окошко, высоченная береза, стена, оплетённая диким виноградам. Четыре человека. Потом ещё два подошли. Как всегда, битый час зубодробительной музыки. Потом ещё смотрели сталинградскую кинохронику. И потом уже фильм — «Канава», китайский, десятого года. О китайских заключённых в шестидесятом году в пустыне Гоби. Очень тяжёлый, очень достоверный. Моменты человечности ничего не выравнивают, не добавляют смысла и надежды в этот бред.

...Еще я делал УЗИ сердца (все нормально), а на следующий день у этого же врача я прошел тредмил-тест. Теперь я знаю, что это такое. #впервые в жизни был на беговой дорожке. Мне сказали, что исследование займет, наверное, минут двенадцать, если я выдержу. Я ответил, что вряд ли уж прям не выдержу, но я только потом внимательнее почитал об этом тесте, и там смысл в том, что он останавливается, когда давление достигает каких-то там отметок, и если это случилось раньше, то раньше. В общем, я пошёл, потом пошёл под уклоном в горку, потом увеличилась скорость. Я не знаю, сколько это длилось, но, конечно, я взмок, тяжело дышал и ждал, чтобы это быстрее закончилось. Кровь тоже сдал. И тонометр новый купил — с более крупной манжетой. Но у него тоже бывает так, что он пульс не может поймать и сдавливает руку еще сильнее. Может, я что-то делаю не так, потому что это было и с напульсным тонометром, и с тем, у которого меньше манжета. Таблетки пью, давление в основном почти в норме, но иногда вдруг нет, и я не знаю, на что это списывать.

...Ходили с Гошей вчера в аквапарк, он очень давно просил, и тут оказалось, что нет причин отказать. Я посмотрел, это был будний день, сработала скидка по многодетному удостоверению. Гоша сказал, что больше года там не был, а я ответил, что могу посмотреть точно по дневнику расходов, и выяснил, что меньше года: в июле. Плавать он до сих пор не умеет, потому что нет возможности научиться. Нас в детстве как-то проще отпускали на озеро. Я больше сидел в шезлонге, потому что это мероприятие больше для него, а я спиной чувствую швы на горках, которые не ощущались, когда я был там #впервые. Тем более что с зеленой горки он и так уже скатывается, а в этот раз освоил и красную. Был в восторге, а так как был будний день, очередей особых не было. Так что он занял себя сам довольно надолго и был счастлив. Потом, когда ему немножко надоело, мы с ним поскатывались с высоких горок уже на тюбинге вдвоем. Конечно, подниматься туда трудно, я устал раньше, чем он. Пошли еще на горку, где падение под острым углом, и я отметил, что мне стало страшнее, чем раньше. Нас с Гошей не пустили, потому что ему по правилам чуть-чуть не хватило роста, а я сразу сказал, что не будем настаивать. Потом уже он потребовал идти в бургерный ресторан, хотя дома ждал ужин, уговорить его ехать домой не получилось, но ресторана тоже не было, потому что они все как раз закрылись, причем в принудительном порядке. Гоша расстроился, плакал, и мы сходили в «Перекрестке», где взяли булочки и сок, которые съели на фудкорте.

...А утром в воскресенье был такой ливень, что планы пойти с Аркадием на мыс могли накрыться. Его поезд пришел только в одиннадцать, поэтому я никуда не ехал, а ждал его. В полдень спустился на остановку. Он был уже там в компании штрафующих его контролёров. Карту приложил, но что-то не сработало, и вот. Ещё и карта заблокировалась. Потом мы пили сложные чаи (Аркадий был со своим чайником), ожидая прихода и окончания дождя. Потом ещё съездили в банк по поводу разблокировки, #впервые видели памятник Цою, поели на Нарвской, там же я купил полную копию своего нынешнего рюкзака (приехав в Москву, положил в него полную копию своей зимней куртки), и мы вернулись на остров, чтобы всё-таки дойти до мыса. Было четыре.

...В общем, я разорался. Орал, что не поеду. Что ей самой надо всё это собрать, потому что если я возьму то, что посчитаю нужным, ей не понравится. Стал орать Гоша, чтобы мы не ссорились. С кухни заорал Ян. #впервые так. Заткнитесь, придурки. Такое. Я заорал, чтобы сам заткнулся. Тоже #впервые так. Мы-то не разговариваем вообще. Он вышел в прихожую. Стал нести хуйню о мужчине в доме и криках на мать, не понимая ни этой ситуации в целом, ни меня конкретно. Ю в это время всё складывала в рюкзак, отбросив мое вино и мой чай. Ну да, самое ненужное — моё. Это я и сам бы выложил, если бы что-то было пересмотрено. Но нет, всё осталось как всегда. Гоша рыдал, Ян кричал, что выгонит нас нахер (он, нас, нахер), я всё поднял, и мы вышли.

...На следующий день Ю поехала к своим отдельным от меня друзьям, а мы с Гошей ездили на концерт Леоны. Я мог его оставить дома с планшетом, но мне хотелось именно разделить с ним то, что интересно мне, и он в итоге согласился. Это была хорошая поездка. Мы сначала гуляли и ели, играя в шапку, потом был квартирник с нашим небольшим опозданием, и назад еще ехали, тоже играя и разговаривая. Было в этом какое-то единение. Тринадцатого тоже катались на случайном транспорте под дождем. Спина была деревянная, но было терпимо. А вот вчера я практически не смог встать, еле до унитаза доходил. Так и провел в кровати все воскресенье. А сегодня еле доковылял до работы, и мне даже сделали блокаду — #впервые в жизни. Полегчало до обычной деревянности.

...Потом я купил сушилку, надеваемую на батарею, и наушники, которые сдал тут же, как только примерил. Покупал в ашане, поэтому мерить до оплаты было как-то неудобно. Жары еще не было, было просто хорошо. Мы пошли в дацан, потому что были рядом, зашли с Гошей — и мантры тут же закончились. Через дорогу от дацана вход в парк на Елагином острове. Мы решили, что сюжет прогулки складывается нормально. Я шел с этой сушилкой, которая не лезла даже в мой рюкзак, мы искали что-то клёвое, обещанное нам указателями, но вместо этого увидели вдалеке аттракционы. Обсудив, кому что хочется, а кому что страшно, еще посидели на лавочке с пакетом орешков и семечек, которые мне вручил какой-то мужик — не успели, мол, покормить. Оказалось, очень весело кормить голубей прямо с руки. Самые смелые, два или три, садятся на нее и даже дерутся за право клевать. Лапки у них когтистые и сами они увесистые. #впервые так было.

А также #впервые были американские горки, которые в Америке, говорят, называются русскими. В это сложно поверить, несмотря на все деревянно-ледяные прототипы. Но суть не в этом. Ю сразу сказала, что ей тошно об этом даже думать, Егор заявил, что очень хочет, а я, хоть и без особых фобий насчет высоты, решил его поддержать. Хоть он мне и говорил, что там взрослые почти не катаются — типа, он может и сам. Просто он не знал, о чем говорит, хоть и видел более страшные аттракционы типа ракеты. Мы выстояли две очереди — в кассу и на собственно горку. Прочитали предупреждение, что вещи непременно выпадут из карманов, что отдельно напрягло. Там было где оставить. Садились стремительно. Было неприятно, было жаль, что ввязались. Я закрыл держатель над Гошей, а над собой не смог. И защелка не срабатывала. С одной стороны защелкнули его, а с другой — меня. Причем мой живот нехило так сплющился. Не было времени привыкнуть. Нас понесло. И это был настоящий ужас, ни капли азарта, только желание, чтобы всё это кончилось, и, честно говоря, были сомнения, что мы так уж прочно закреплены. Сначала мы обрушились с большой высоты, а потом нас стало переворачивать, и казалось, что я выпадаю. Я вцепился, но это не утешало. Перед финишем нас перевернуло по спирали четыре раза. Мы замедлились. Егор сидел рядом в шоке: конечно, такого не предполагал. Сразу стал кричать, что нет, нет, нет, такого больше не надо. Я был того же мнения. И, конечно, было правильно заплатить за этот опыт, чтобы больше не тянуло. И было правильно разделить его с ним, не оставлять одного в том, что он настолько плохо себе представляет.

...Перетряхнул вещи. Что-то сполоснул под душем, что-то в стирку закинул. Когда проснулся, спросил у Ю, какие планы, раз я не все выходные провел в Лемболово. Мы вроде хотели по области поездить, и Приозерск увидеть, и Березовые острова… Ю сказала, что ехать куда-то слишком жарко. Я сказал, что только что было слишком холодно туда ехать. А вообще мечталось именно об этом, а не по бургер-кингам ходить. Ну давай поедем в Комарово, сказала Ю. И мы поехали. Туда электричкой. И даже сели нормально, но грянул гром, полился дождь, и эти странные люди позакрывали окна около себя. Потом открыли, но только потом. Ебанутые. Но мы доехали сносно. Увидели, что к заливу идет так много людей, как никогда не видели раньше. Пошли туда другой — параллельной — улицей. Побережье действительно было усыпано людьми, что почти напоминало южное море. Но мне они не особо мешали. Вода была холодновата, заходить туда нужно было долго, но всё равно это хоть как-то отвечало тому, чего хотелось. Сосны, дюны, солнце сквозь облака. Кажется, даже заснул на пляже. Если да, то #впервые в жизни.
И Гоша был доволен — и купанием, и ручьем, текущим по песку. Реально надолго занял себя построением дамбы для него, и дети какие-то тоже возились.
Ю повезло меньше, люди ее раздражали сильнее, сидеть на песке было неудобно, напрягала мысль о предстоящей дороге назад. Вообще воспоминания — это уже монтаж, оттого они так и манят, чего не скажешь о реальности. Я уже говорил, что монтаж концерта условной Земфиры, снятого множеством камер, куда круче того же концерта, увиденного со своего места, даже если оно хорошее. Так и тут. Все эти моменты счастья слишком дорого даются — за ними надо долго и трудно ехать, их надо оплачивать без гарантии, что сработает, и только когда память делает final cut, ты начинаешь скучать по прошлому. По тому, чего не было.

...А я, вернувшись и пережив (переспав после неудобной плацкартной ночи) день головной боли #впервые за долгое время (в таблетнице были яркие таблетки обезбола, но поскольку они закончились, а я забыл, какой именно цвет, принял другие яркие, и еще удивлялся, что не помогает), а также настигнутый кашлем и соплями, раньше письменного дневника сел заполнять финансовый. Это меня успокаивает. Правда, поймал себя на мысли, что я в основном только и делаю, что успокаиваюсь и расслабляюсь, а спокойствие и расслабленность ни для чего не использую, хотя вроде как они для этого. Я просто так живу, это просто удовольствие, а не полезная черта.

...А по дороге домой, где постоянно хожу, видел две новые квадратные клумбы — щербатые, только с травой, как будто всегда стоявшие на этом тротуаре. #впервые видел. Действительно #впервые.

...Седьмого ходили с Маратом на спектакль Зориной о Зигфриде.
Я его видел #впервые, Марат назвал какое-то невероятное число, а вообще он был сыгран сто второй раз. Рассуждать об этом я не могу, не чувствую понимания, что это и как употреблять, но в моменте смотреть интересно. Один из актеров — «отец Дятлова» из сериала Германики.
Я #впервые попробовал соджу, которое принес с собой. Двух видов. Проверил сейчас — пишут, что соджу среднего рода, как и сакэ.

...Вышел на перрон. #впервые видел настолько узкий и низкий. Просто полосочка между рельсами. Если я встану со своим рюкзаком, примерно весь его и займу в ширину. Увидел вокзальное здание Тамалы, глянул, какой там зал ожидания.

...А сегодня случайно, ища фотографии, прочел мемуары о Павловой и Буриче, тут же перебросив ссылку Ю. Текст 2024 года, и в нем #впервые говорится, где похоронен Бурич: в Киеве. Я неоднократно искал ответ на этот вопрос. И еще, прочитав, как он тридцать лет строил дом в Соколовой пустыни, мы теперь хотим туда съездить, благо деревня маленькая, и вряд ли между тем домом и Окой что-то другое могло быть построено. Липы опять же могут быть ориентиром. Хотя самого дома может уже и не быть. А любимый поэт ничуть не менее значим, чем родственник. Чаще всего даже более. И знаком ты с поэтом больше, чем с родственником.

...Слушали «Кассиопею». Первый раз в жизни сказал, что знает песню, хочет ее спеть, а я чтоб записал на видео. Назвал лучшей из кассиопейских. На первом месте она, «Два идеальных человека», на втором — «Молитва», на третьем — «Денис». Все три были добавлены у меня раньше.
Тогда я сделал ему минусовку, приглушив основной вокал.
Он попробовал спеть. Роликом остался недоволен — мол, детский голос, когда уже взрослый будет. Я говорю: да ты вообще #впервые песню спел, и сразу такую крутую. А знать слова недостаточно. Но тренировка может улучшить результат.
Сохранить видос он разрешил. Так трогательно видеть — вот растёт человек, поёт серьёзную сложную песню, пусть и мимо нот пока. Когда следили за орангутанами, тоже ее вспоминал.

...А поехав на Нарвскую, тут же заменил аккумулятор, который уже вздуваться начал, уяснил разницу между контроллером заряда в телефоне и в самом аккумуляторе — ну вот такой попался мастер. У него же спросил, может ли он поменять вилку на папином светильнике, а он ответил, что это может сделать любой человек. Я запомнил слова «купить» и «зачистить», решив, что в случае чего привезу ему светильник, купил вилку, погулял еще по осеннему Екатерингофскому парку, приехал на остров и #впервые в жизни заменил вилку сам, разветвив проводок на два и зачистив жилы.

...#впервые увидели и купили на пробу грушу шу — формой как яблоко, но груша. Яблуша. На вкус оказалась китайской грушей — и наверняка является ею. Также #впервые купили виноград шай — хотя уже пробовали его на Тонином новоселье. В продаже #впервые увидели.

...Собственно, и следующий день был максимально ленивым. Я решил на него не давить, чтобы он сам выбирал, куда хочет ехать и хочет ли вообще. Он и так мне сделал одолжение с квартирником. Идеи всякие мы обсуждали (вроде планетария или Зеленогорска), но на улице шел мелкий дождь, и проснулись мы поздно — в общем, даже от мыса, на который мы вроде как собирались, не пошли. Вместо этого после окончания дождика отправились обедать на Нарвскую, а после гуляли возле уже знакомых заброшек. #впервые видели граффити-художника за работой.

...Зато Леона отыграла как надо.
И я #впервые вслушался в «Мышкину». Иногда сильно не сразу догоняешь песню, даже если слышал не раз.

...#впервые поломался внешний хард, на котором у меня всё кино. Ну то есть, может, он еще не окончательно поломался, а только начал тикать и глючно открываться. Список поскорее сохранил, но вот скопировать что-то на него или с него уже проблематично. Вот и я в клубе. А что делать — неизвестно. Этот вроде как был хороший. Несколько лет проработал. Какой брать новый — непонятно: дважды дарил подобное Ю — оба раза глючные, с исчезающими файлами.
#впервые попробовал хачапури по-аджарски — с курицей. То есть поверх лодочки с сыром — мясо с подливкой, которые можно вычерпывать отрываемым бортиком.
#впервые рисовал на холсте, натянутом на подрамник — а также #впервые на чёрном. И кажется, акрилом тоже #впервые. Гоша посмотрел на получившееся и спросил: какой в этом смысл? А я сказал, что мне нравятся квадраты и нравятся разные оттенки жёлтого — так что лично мне здесь смысла достаточно.

...Вчера #впервые попросил снять гиталеле со стойки и что-нибудь показать. Я показал ми минор и до мажор. Бренчал потом полвечера и говорил, что будет заниматься каждый день. Ну посмотрим. Настаивать точно не надо. Но и не настаивать трудно.

...#впервые был заброс не просто кислоты, а кислоты с перцем. Вот это новизна ощущений! Хорошо хоть, это перестало происходить регулярно, но все равно зависит от того, достаточно ли высоко поднята голова во сне.

...#впервые купил и надел подтяжки. Нет, я их, конечно, прячу под второй футболкой, но функциональных преимуществ не могу не признать. Без них штаны буквально спадают при ходьбе, но при сидении наоборот — больно врезаются. Наверное, это веха — осознать подтяжки.

✉️

Aug. 29th, 2025 03:05 pm
sergiusz: (Default)
   Вдруг кто-то, у кого нет доступа, хочет читать этот дневник. Дайте знать.
   А то непонятно. Тем более со всеми этими френдами и подписчиками. Раньше одно означало другое.
   А ещё недавно любимый писатель отъехал на своих читателей за то, что они (и я в том числе) ему сраных сердечек насыпали вместо тысячи слов.
   Нет, я сам из тех, кто горячо не одобрял когда-то массовый уход людей отсюда в разные соцсети, но постепенно смирился с тем, что все отовсюду будут всегда уходить, а сам остался здесь, и даже легче стало писать негромко и регулярно по причине немодности этого места.
   Но сердечки вместо слов, раз уж их нет, принимаю с благодарностью — интерпретирую как сигналы, что был, стоял рядом, в курсе, сочувствую, люблю, мне интересно, как у тебя дела. Да что там, я даже регулярное отображение в статистике так воспринимаю.
   А то вот другой любимый писатель тоже, было дело, поругивал нерадивых здешних читателей за сраные сердечки, а потом вдруг завел инстаграмчик и преисполнился в осознании. Мол, стало понятно, что сраное сердечко на самом деле равно словам «спасибо, художник».
   Короче, здесь можно всё, а что нельзя, просто не получится сделать больше одного раза.

14 185

Aug. 18th, 2025 12:38 am
sergiusz: (Default)
1.

Вернулся.

Привез связку ржавых гвоздей с фамильной мельницы.

Хорошо, что перед поездкой уточнил насчет Норовки и Войново. Это оказалось самым существенным.

В дорогу взял пауэрбанк в виде аудиокассеты, забрав его в озоне. Подарок от Лу на альтернативный день рождения, который я назначил на 29 августа. Ну а чё, в середине осени так уже не соберешься. А тут хочется. Хорошо бы погода еще была летняя. Лу говорит — это может пригодиться в дороге, вот я и поспешил забрать. Несомненно может.

В дорогу также взял Шукшина и ортопедическую подушку, на которой сплю. И то, и другое оказалось правильным выбором. Шукшин прекрасен и вообще, и в дороге. Подушку взял главным образом потому, что ехать одиннадцать часов, да еще и в сидячем вагоне. Но она и в плацкартном пригодилась, надо будет это учесть.

Прочел десять рассказов. В основном забытых, но судя по предугадываемым моментам, всё-таки читаных. Нюансы, конечно, сейчас видны куда как лучше. Читать человеку имеет главный смысл во взрослом возрасте, но если не читать “на вырост”, то и взрослым ничего не прочтешь.

Зарядки были под каждым сиденьем, но пока проводника не спросили, а она не ответила, этого как будто никто не видел. Юкка рассказала, что подслушала разговор двух пожилых женщин, об улучшившемся самочувствии вследствие (тут была загадка: ни спортивное, ни творческое, ни какое-либо еще занятие) походов по кладбищам. Отметил, что примерно с такой целью и еду вообще-то. Не знаю насчет самочувствия, но это желание вернуться к мельнице предков — какая-то бытовая магия, собственный ритуал.

Несмотря на удобную подушку, спалось плохо, потому что было еще слишком рано. Но какими буквами скрючивались попутчики, надо было видеть. Получасовых остановок было всего две, и на обеих я выходил. Если бы спал, на вторую забил бы, но нет. А когда уже спать хотелось больше, до Тамалы оставалось мало, и это тоже нервировало. Поезд туда прибывал в два тридцать ночи. Выйдя в тамбур, видел половинку огромной оранжевой луны, а также было очень звездно, и ковш двигался за поездом. Музыку я никакую не слушал, берег заряд телефона.


2.

Вышел на перрон. Впервые видел настолько узкий и низкий. Просто полосочка между рельсами. Если я встану со своим рюкзаком, примерно весь его и займу в ширину. Увидел вокзальное здание Тамалы, глянул, какой там зал ожидания.

Вообще у меня не было планов куда-то селиться, потому что там с этим плохо. Реально ничего нельзя забронировать. Но тут я стал понимать, что даже в хорошую погоду могут быть сложности с тем, чтобы например досидеть до рассвета на лавочке и начинать свое движение. Кое-где пробегали и лаяли стаи собак, в привокзальной пивной было весело и матерно, проехала ментовская машина. Поэтому я пошел по Коммунистической, которая была плохо освещена, но вела через элеватор к гостинице.

Мельница возникла довольно быстро по правую руку. Я не рассчитывал идти туда ночью, но не проходить же мимо! Осветив путь фонариком, я пошел через мокрую от росы траву. И сказал: ну привет. На первом этаже была типичная заброшка, пахнущая каменной пылью. От света вспорхнула летучая мышь. Я обзорно обошел первый этаж, осмотрел обвалившуюся лестницу на второй, решив залезть туда в светлое время суток, немножко еще постоял среди бетонных сооружений неясного назначения и вышел наружу.

По левую руку через дорогу от мельницы большая территория элеватора. Там тоже множество заброшенных зданий, но есть и работающие — они грохотали даже в это время. Я пошел дальше, шарахаясь от лая дворовых собак и напрягаясь при виде идущих по улице. Сами дома были примерно как у нас на Белом Угле. Правда, на Белом и пятиэтажки есть, а здесь я не увидел ни одной. Максимум два этажа. Если до мельницы от вокзала было минут десять, то до гостиницы — еще двадцать.

“Гостиница “Олимп”. Без звезд”, — так и было написано. Я подергал стеклянную дверь. Закрыто. Но свет горит и освещает фойе.

Звонка не было. Номера телефона тоже. Я полез в яндекс и позвонил по указанному номеру. Разбудил администратора, дождался, пока меня поселят. И понял, как было дальновидно всё-таки поселиться, потому что гостиница — это не только крыша над головой, это еще кровать, душ и туалет. А еще как только я устроился, пришло сообщение о воздушной опасности, и интернет отвалился. Почему они пишут “ограничен”? Ограничен — это всегда. Работает, но с ограничениями. А здесь просто выключен. Если бы я пришел чуть позже, я не смог бы узнать телефонный номер гостиницы. А еще мне повезло и пригодилось, что эти две с половиной тысячи дали мне право побыть там до самого вечера, а не только до полудня, как это обычно бывает.


3.

Проснувшись в девять утра, краем глаза глянул в яндекс-такси. Машин нет, никаких, ни по какому тарифу. Вот это поворот. Я тогда набрал просто в поисковике “такси тамала”, увидел страницу с несколькими номерами и написал по первому попавшемуся. Хорошо хоть ответ пришел сразу. Я сказал, что мне надо сейчас доехать до Войново, он согласился и тут же приехал.

Дядька примерно моего возраста, может чуть старше, заводил смолтоки, рассказал, что из переговоров на Аляске ничего не вышло, злился, что часть дороги перекладывают который раз, а где надо — не трогают вовсе, а на мое сообщение, что еду в деревню искать предков Вальковых, тут же сказал, что знает Катю Валькову, живущую возле мельницы. Только она вроде из Богданово, а не Войново. Я сказал — передавайте привет от потомка, он ответил — лучше сами ей напишите. В общем, довез он меня и высадил. Я поглядывал на карту, так что приехал куда хотел.

Сначала пошел в сторону урочища Норово, потом рассудил: пройдусь по селу до кладбища, а обратно, наверное, пешком. Думал сначала вообще и туда, и обратно пешком, но лучше было сразу доехать. Причем вез он меня более длинной дорогой, но это правильно — она хоть частично, но асфальтирована.

Урочище — это, в общем, долина, и глубоко спускаться туда я не стал. Когда-то там была Норовка, куда и приехал из Ветлуги пра(4)дед Степан, от которого, вероятно, все Вальковы там и появились. И дедушка Борис родился там. Хотя сама фамилия возникла еще позже, так что, может, не всё так просто. То, что сегодня называется Войново, раньше называлось деревня Тамала, но потом Тамалой назвали то, что наросло возле мельницы и железнодорожной станции.

На краю перед самым спуском в урочище стоял заброшенный домик. То ли сильно заросший, то ли частично ушедший в землю. Рядом три пустых улья. Я не знаю, имел ли этот дом отношение к нам, но попытался в него зайти. Это оказалось нелегко: его окружали крапива и чертополох ростом с меня, сам он был увит диким виноградом, а когда я пытался это обойти, становилось еще труднее, и в траве змейку видел — в общем, настаивать не стал. Так и сказал: не хочешь — не надо. Съел кислое яблоко, снятое с яблони рядом — и пошел по селу.

Видел почтовую машину, развозящую письма немногочисленным домам. Во времена Бориса тут жило больше тысячи человек. В 2010 — около шестидесяти. Не знаю, сколько сегодня, хотя и новые домики видел в отдалении.

Поля, поля.

Видел амбары — но они, наверное, были построены уже во времена коллективного хозяйства. Некоторые разрушены — и сильно заросли изнутри и снаружи, к ним тоже не подойти. Спросил у деда, долго ли он тут живет и знает ли Вальковых.

— Дмитрий Вальков? — тут же спросил старожил.

Дмитрий мелькает, да. Но связку с ним я не знаю. Знаю связку Степан — Герасим — Конон — Кузьма — Борис. А Дмитрий — какая-то параллельная ветка. Братьев-то много могло быть у каждого из них. Одних только Кононовичей сколько нашел.

В общем, пошел я мимо поля к кладбищу. И если не знать, что оно там есть, нипочем не догадаешься. Ну две машины еще стояли у кустов — оказалось, туда же. Кладбище очень маленькое. Я сразу посмотрел, в какую сторону направлены памятники и пошел к самому краю, чтобы всё посмотреть и ничего не упустить.

Первая могила, которую увидел, была с тремя Вальковыми.

Вальков Василий Фёдорович (1912 — 1973)
Вальков Александр Васильевич (1935 — 1978)
Валькова Анастасия Петровна (1914 — 1988)

Что за Фёдор, чей он сын, не знаю. Василия, соответственно, тоже. Среди родных братьев Бориса такого не было, и куда привязать Фёдора, пока непонятно. Год рождения примерно такой же. Анастасия, скорее всего, просто его жена, взявшая фамилию.

В другом захоронении, где было две Савкиных и одна Ермакова, нашлась Валькова Лидия Тимофеевна (1936 — 15.12.1971) — тоже, наверное, чья-то жена. Родилась уже когда раскулаченная семья Бориса бежала в Кизляр.

Вот еще могила:

Вальков Николай Петрович (19.07.1925 — 21.01.1999)
Валькова Антонина Ивановна (16.11*.1928 — 10.01.1992)
* Или имеется в виду февраль, а цифры римские, как было модно в то время?

Тоже: не знаю, кто такой Пётр, чей сын и брат. А могилки вполне ухоженные, с портретами и читабельными надписями.

Вальков Василий Васильевич (30.10.1934 — 21.01.1996)

Не знаю Василия и его отца Василия. Точнее, может, что-то и было, но древо пока не открывал. Буду вносить этих всех с той или иной степенью вероятности. Додумывать связи.

Некоторые могилы вовсе были без табличек или заросшие, зажатые между деревьями. Обратил внимание, что там у каждой могилы, на которые всё-таки ходят, на столике стоит чашка с блюдцем или просто тарелочка. В других регионах такого не видел.

Вальков Д. Е. (18.11.1924 — 17.06.1998), рядом портрет жены без подписи.

Это и есть упомянутый Дмитрий? А кто такой Е.? Иду дальше. Не ленюсь залезать в самую чащу, но там ничего не находится. Зато Вальковы продолжают находиться. Я всем говорю — будем знакомы. Другие несколько фамилий там тоже повторяются множество раз.

Вальковы Егор Дмитриевич (1901 — 1971) и Агрофена Федотовна (1900 — 1981)

Ну вот и Е. нашёлся. Сына по дурацкой привычке назвал в честь отца.

Вальков Виктор Андреевич (02.09.1931 — 17.01.1993)

Виктора Кузьмича знаю, и судьбу его, и потомков. Андрея не знаю, тоже не к кому пока привязать. Но Виктор и старше был.

Среди двух Елистратовых и одной Гераськиной нашлась Валькова Евдокия Петровна (01.04.1922 — 21.03.2007), возможно сестра Николая, который тоже Петрович.

Ясности мне это всё не добавило. Но компания людей, окруживших одну из могил, окликнула меня. Что вы ищете, мол.

— Вальковых, — говорю.
— Каких именно?
— Любых.
— Войновских или богдановских? — спрашивает один пожилой мужик.
Я вспоминаю, что про Богданово мне уже говорил таксист — Катя Валькова оттуда.
— В первую очередь войновских.
А мужик говорит:
— Ну вот Василий Васильевич. Сын Василия Степановича.
— Видел Василия Васильевича, — говорю. — Про отца не знал, спасибо.
— А ваши кто?
— Герасим, Конон, Кузьма, Борис… — чувствую, что ему это всё не очень понятно. — Мельницу строили!
— А, ну мельницу да, Василий тоже. Вообще тут все родственники, и богдановские тоже.

Я еще раз говорю спасибо и отхожу, чтобы им не мешать. Слышу: сейчас все ищут родственников.


4.

Я выхожу из этого прямоугольничка, скрытого от дороги деревьями и кустами. Палит солнце, дует ветер. Надо идти семь километров в сторону Тамалы — до вокзала. А там уже Советское кладбище, Новое и собственно мельница. И поесть бы. С собой есть мясо из “КБ”, и есть не хочется. Но выпить что-то холодное — очень даже. С собой пустая бутылка от чая и почти пустая фляжка с водой, которую я допиваю прямо здесь. Телефон на солнцепеке разряжается, как на морозе. Я вижу, что Богданово вообще-то по пути — как раз где поворот на водохранилище. Неизвестно, есть ли там свое кладбище. Карта ничего не показывает.

И я иду. В общих чертах сообщаю Ю о том, что нашлось, отвечая на ее утренний вопрос, как спал. Присылаю фотографии памятников ей и Насте с Кириллом. А еще говорю, что реку Тамалу пока не видел. Не представляю себе ее ширину, глубину и скорость. Как раз в это время вижу открытое поле и решаю его пересечь — как раз там должна быть река. Иду-иду, и это не так быстро, как кажется. Но когда дохожу, вижу, что реки почти нет. Только стоячая вода в высокой траве.

Возвращаюсь.

Иду вдоль подсолнечного поля. Прикидываю, где будет поворот на Богданово. Солнце фигачит мне в спину, но аукнется мне это только вечером. Дохожу наконец до водохранилища, там никого нет. Лезу в воду, считая это частью приобщения к здешним местам. Ила очень много, а у берега сразу резко глубоко — я проваливаюсь по колено. Некоторое время просто лежу в воде, остывая. Если вдохнуть, лежишь поплавком. Если выдохнуть, тоже, в общем, лежишь. Когда я мечтаю о водоеме, я мечтаю именно об этом — зависнуть и смотреть в небо.

Потом поел на берегу. Воды с собой не было, и я стал мечтать найти колодец — напиться и набрать. Видел место, где водохранилище зависает над обмелевшей рекой. Людей не было, а я хотел спросить, есть ли в Богданово кладбище. Пошел туда, но там облаяли собаки. Издалека видел кого-то вроде журавлей, стоявших в поле. Не был уверен — ну мало ли, вдруг пакет зацепился за высокое растение, — но они оба расправляли крылья и улетали, когда я приближался.

Богданово решил не обходить, да и собаки до меня докопались. Увидел едущую оттуда машину. Не тормозил ее, но случился спонтанный автостоп.

— Подвезти, что ли? — спросил дядька.
— Сначала скажите, есть ли тут кладбище.
— А я не знаю, — говорит.
— Тогда подвезите.

И он провез меня часть пути, что было очень кстати, так как я уже подустал. Ему я тоже рассказал про Вальковых — мне казалось, что он напрягается без пояснений. Разговор он особо не поддерживал, высадил меня на каком-то повороте ближе к вокзалу. Там я видел сотни ворон, что-то клевавших на дороге и лениво вспорхнувших при нашем приближении.

По дороге к вокзалу встретил колодец. И напился, и набрал воды с собой. Не очень вкусная, но вот, тамалинская. Приобщайся. Мелькнула мысль отправить себе открытку из Тамалы, но потом я забыл про нее. Из Питера так и не дошла еще.

Поднявшись на путепровод, видел множество товарных поездов, закрывших все пространство перед станцией. Еще подумал — а как же уезжать отсюда.


5.

Добравшись до “Бристоля” и купив там слабого холодного алкоголя с чипсами, спросил у продавщицы, как добраться до кладбища. Выяснил, что Новое мне, в общем, без надобности: оно лет десять всего работает. А Советское, которое ближе, разделено на две части: старое заросшее и ныне действующее. Доехать сегодня не получится, автобусы не ходят. Такси вообще-то тоже, вспоминаю я. Но идти минут двадцать, наверное. Тогда я сказал, что только что пришел пешком из Войново. А, ну тогда ладно, для вас это близко. Спасибо, говорю, что сказали про старую часть.

Нашел ее достаточно быстро. Опять же — если не знать, внимания не обратишь: глухой забор. Еле нашел вход. Могилы там пятидесятых годов. Но такого действительно я не видел никогда. Оно не только заросшее до непроходимости, оно еще и сверху закрыто деревьями, которые кое-где обрушиваются на могилы. Там сидели еще дед с бабкой, и я сразу вспомнил про Юккину загадку. Кажется, они сидели не у своих, а просто, и я спугнул их, пройдя мимо. Дед еще сказал: тут можно заблудиться. Посмотрим, ответил я.

Но беглый обзор никаких Вальковых мне не принес, и я, походив немножко, почувствовал, что устал. Тогда я вышел оттуда, перешел через дорогу, увидел новую часть Советского кладбища, зашел туда, но как-то тоже, пройдя немножко, не увидел Вальковых, зато увидел стаю бродячих собак. Почувствовал, что ноги совсем уж гудят и спина кричит мне “ты чё”. Тогда я присел за случайный столик, и там выпил пиво и сидр. Меня немножко попустило, но искать я больше никого не стал. И на Новое решил не идти, раз уж здесь ничего не было. Решил, что пойду на мельницу.

На повороте мне посигналили.

Я решил, что кому-то мешаю проехать. Но оказалось, что сигналили именно мне. Мужик опустил стекло и спросил, нашел ли я своих. В этот момент мне показалось, будто я уже весь город на уши поднял своими Вальковыми, и меня начали узнавать. Но честно сказав, что я не понял, где мы виделись, получил ответ:

— Ты же к нам подошел сегодня. Мы бабушку хоронили. А ее брат тебе отвечал.

Значит, они, как и я, из Войново приехали в Тамалу. Это объяснимо: мужик просто маму привез на похороны и заодно возит ее по другим местам, где она хотела бы побывать. Мы немножко поговорили. Он сказал, что после моего ухода дед еще многое рассказал про Вальковых — мол, с них город начался, — и он много кого помнит, да и про своих рассказывал. Он Воробьев, а там полное кладбище Воробьевых. Сказал, что пришлет мне его номер, а я позвоню ему — может, что-то полезное скажет. Что ж, может, и скажет. Я сказал, что иду на мельницу, а потом в гостиницу, на этом и распрощались.

Дойдя до мельницы, забрался на второй этаж. Там всё было полностью деревянное, включая третий и крышу. Открыл банку сидра. Немножко поснимал. Осторожно походил, не рискуя наступать там, где пол не очень твердый. Надергал ржавых гвоздей из стен. Взял бы что-то посущественнее, но оно держалось крепко. Мельница была построена где-то в 1910 году — и на совесть. Немножко поговорил, как бы ни к кому не обращаясь. Извинился за всё, что будет, и даже то, чего они не застанут. Спустился и пошел в гостиницу.

Очередной раз порадовался, что за те же деньги могу помыться. переодеться и прилечь. Вещи я в принципе носил с собой, и в крайнем случае мог бы, думаю, просто увезти ключи. Но помыться и полежать казалось бесценным. Я поставил будильник — и не зря: около часа точно дремал. Проснулся в каком-то ознобе. Спина болела, бедра немели, щиколотки ойкали, кожа горела, зубы стучали. Мысль о том, что надо выходить, казалась нестерпимой. Но я уже придумал, что дойду до вокзала пешком раньше, чем стемнеет, возьму вина, взберусь на путепровод и там просижу всё оставшееся время. Это был верный план.


6.

Город на прощание угостил еще одним яблоком — теперь уже очень вкусным. Помахал мельнице — сказал: пока, может и не увидимся больше, но был рад приехать. Когда купил вино и сыр, окончательно стемнело.

Я поднялся на мост, сел на верхней ступеньке. Он дрожал не только от проходящих товарняков, но и от шагов тех, кто поднимался. До поезда оставалось два с половиной часа. Проходили мимо подростки, ехидно говорили мне здрасте, я не менее ехидно здоровался в ответ. Наверное, казался им странным. Бутылки у меня не было видно, да я еще и не начинал пить. Но когда начал, мимо проходили мама с маленькой дочкой и велосипедами. Мама сказала дочке ждать наверху, спустила свой велосипед и поднялась за дочкиным. Спросила у меня:

— Мужчина, помощь не нужна?

Я ответил:

— Ну разве что поезд ускорить.

И началось. Она рассказывала, как надо быть благодарным миру за все, как надо говорить себе, что любишь себя и принимаешь, какой чай она пьет — не пуэр, но с действием пуэра, а пуэр наркота, как формировать энергетический шар в руках, как болит голова от негатива к мужчинам и женщинам (моя — к мужчинам), что она тут новичок, приехавший из Туркменистана, что она медиум и слышит мертвых, что род нужно выстраивать шеренгой и очищать от негатива, что дочка умерла. В это время живущая дочка бегала то на середину моста, то сбегала вниз и пряталась между вагонов, и когда прошел с грохотом поезд, не отозвалась на крик мамы, но потом ничего, вернулась. Мои реплики она не сильно слушала, поэтому я быстро перестал вести диалог, а просто кивал, раз уж такой собеседник попался. “С каким мудаком ни едешь в купе, а послушай его и всё ему расскажи. Любой человек прекрасен хотя бы тем, что тёпл человек, разговорчив, округл и жив”. Она забрала у меня не меньше часа, думая, что спасает меня от негатива, но надеюсь, что это было не зря, и она сама от чего-то спаслась.

Но я стал беспокоиться, как же пройду к поезду, если все пути закрыты товарняками, мы спустились с путепровода и распрощались. Больше я туда не понимался. Увидел, что знакомый мне перрон узенькой полосочкой открыт, и сел уже просто внизу — глазами в вагон. Немножко пил, но ничего не допил, а тараллини и вовсе рассыпались в рюкзаке.

Опять видел оранжевую луну.

Тридцать тысяч шагов за тот день.

Найти свой вагон с того перрона было довольно трудно. Повезло, что он остановился примерно там, где я стоял. Стоянка две минуты, а как быть людям с детьми и баулами — вообще не представляю.


7.

Поезд опоздал на полчаса, но в Москву все равно пришел вовремя. Прочел еще семь рассказов Шукшина.
sergiusz: (Default)
Захотелось составить перечень людей, которых я слушал вживую. И тут сразу возникают проблемы классификации. Кого упоминать, кого необязательно. Считать ли концертами случаи, когда я сам кого-то записывал. Учитывая, что это составляет существенную часть моей коллекции, и не просто составляет, а прямо слушается, то, разумеется, считать, хоть это и были концерты для одного. А если мне не нравится, считать или нет? Считать ли ноунеймов, которые, как сегодня, просто оказались в поле моего зрения, когда мы гуляли по парку? А вот самый первый концерт, на котором я был — Андрей Губин в девяносто восьмом году на театральной площади в Ессентуках с только что вышедшим (или даже еще не вышедшим) и прогремевшим вторым альбомом — вроде был под фанеру. Считать ли тогда, что я слушал Губина вживую? Но видел, да, юным, на огромных платформах.

Короче, постараюсь вспомнить всех из разных категорий.

Второй концерт, на который я шел уже целенаправленно (Губин был бесплатно) был Меладзе в Пятигорске 16 мая 1998 года. Мама купила мне билет, а сама гуляла поблизости, чтобы встретить и увезти в Ессентуки, мне ведь не было еще двенадцати. Видимо, это было слишком дорого, чтобы идти со мной. А еще и цветы купила, которые удалось вручить любимому артисту и получить его автограф. А на мое место какая-то тетка посадила маленького внука, и мне было неловко сесть полностью, так и смотрел весь концерт с балкона, присев на краешек.

В 2001-м, наверное, к нам приехали "Танцы минус", и тоже концерт был бесплатный на стадионе в Пятигорске. И тоже удалось достать автограф. Примерно тогда же был намечен концерт Земфиры, который отменился вместе со всем туром после давки на концерте в Якутске. На Линду покупал билет примерно во время выхода "Плаценты", но, видимо, билетов купили мало, и концерт не состоялся. Или "Зрение"? Пишут, что он 2001-го, а "Плацента" — 1999-го. Но билет точно был оформлен как "Плацента". Ну неважно. Тогда было важно.

И в то время у меня стали появляться друзья, которые что-то сочиняли. До этого я был сам по себе со своими кассетами и гитарой. Кисловодский фестиваль 2001 года с местечковым группами помню хорошо. Потом "Вересковый мёд". Тонику мы слушали много, но квартирника ни разу не было. Хотя материала у него хватило бы. Я и записал те две кассеты — второго и третьего года. И потом оцифровал. Он свои тетрадки потерял и песни забыл. Когда послушал оцифровки, сказал: а я был ничего. Спасибо тебе, что сохранил. 25 января 2003-го мы выступили с ним, Нюркой и Полковником в музыкальной школе вроде как на концерте памяти Высоцкого, а по факту в честь какого-то депутата, который тоже лез на сцену. Полковник потом сказал: кажется, мы забыли зачем собрались. И спел свои. Ну и мы тоже спели всякое стыдное. Айс, которая нас туда позвала, получила выговор. Был еще квартирник у Пашки — со мной, Нюркой, Кланисом и Полковником.

Танта, понятно. Пела нам просто, в Питере был полноценный квартирник, который я слушал почему-то со спины (Джалилова и Сестрёнку услышал тогда же), ну и потом та кассета для меня одного, которую мы писали два дня.

На Умку тоже впервые попал летом третьего. Это был концерт в "Орландине". Танта вроде хотела, но не пошла. Возможно, дело было в деньгах, не знаю, но ходил один. На Умку ходил потом бессчетно и до сих пор хожу. Чаще на акустику.

А, и Лукича тогда впервые услышал живьем.

Очень жалею, что не сходил на Летова. Однажды он приезжал в Ставрополь. Понятно, что не было денег ни на билет, ни на дорогу. Но хорошо помню чувство беспомощности, когда даже не пытаешься что-то придумать. Живешь дома. Ноль денег, ноль азарта. Кто-то из наших поехал — и попал на концерт. Без денег. Вот об этом я жалею, что был юн и беспомощен. Отговаривался тем, что мне Летов больше в акустике нравится. И как-то не хотел себя ассоциировать с беснующейся толпой, вообще не о том думал. Собрался на его акустику в Питере, которая не состоялась по причине его гибели. Ччёрт. Мог же раньше. А потом, блин, смотрел его последний концерт в кинотеатре, ощущая этот драйв, это его жизнелюбие, эту его веру в то, что его музыка его переживет и будет продолжать сиять.

Ходили на Кинчева. Получается, в том же году. Написано, что альбом "Сейчас позднее, чем ты думаешь", вышел осенью две тысячи третьего. Ну, может, весной четвертого ходили, не помню точно. Нась тогда купила билеты на всех. Мы сидели в задних рядах, потом был полупустой зал, а у самой сцены копошилась стайка юных панков, которых Кинчев ругал, что они слова новых песен не выучили. А второй раз на "Алису" я сходил недавно — в двадцать четвертом. Концерт, приуроченный к тридцатилетию "Черной метки". Почему-то кажется, что было что-то еще. Но не могу вспомнить.

Приехав в Москву в пятом, увидел объявление, что будет концерт Максима Ляшко. А я его уже знал по кассетам, поэтому пошел целенаправленно. И потом ходил неоднократно, один квартирник (у Перцева) даже сам устраивал, и совместный концерт с Теуниковой, и интервью брал. Тогда же ходил на Раду и "Терновник", меня Алес вписывал (у них еще "Волга" на разогреве выступала, недавно узнал, что солистки уже нет в живых), на "Розенкранц и Гильденстерн", на квартирники, где выступали Теуникова, Твёрдый, Фомин (Качура уверяет, что за мою кислую мину по его поводу сам Усов собирался со мной драться; какой-то бред), Настя Тюнина, "Зга" и Крижевский. Крижевского слушал несколько раз — и квартирник был, и концерт на опушке, но расслушал уже чуть позже, когда появились нормальные записи. Пашу Клеща разок слышал — не прямо квартирник, а песенку или две у кого-то в гостях.

Что-то Алес мне пел у себя дома. Сам он говорит так: "Кто не слышал — не рекомендую".

Помню, как ходил на Елену Фролову, наверное в начале шестого, и еще искал себе спутника, потому что у меня было два билета. Почему два? Неизвестно. Если они мне обломились, то не помню от кого. Но зачем я купил бы два? Потом еще слышал Фролову разок — кажется, на губановском вечере она пела "Полину".

Ходили с Ю на Юрия Наумова, она приглашала. Длиннющий концерт был, больше четырех часов.

На Олега Медведева тогда ходил впервые.

У Вежбы концертов не было, но новые песни я слышал постоянно. Не всегда вживую, иногда сразу в записи. Но что-то и вместе записывали.

В шестом я начал учиться в Питере. Жил на два города. Юфа тогда подрабатывал звукорежем в "Камчатке", и меня водил на всяких ноунеймов. "Дядька Клоун", "Военный цирк", "Нахал-бэнд". Или вот Ивана Демьяна я слушал там (который группа "7Б", бррр, терпеть не могу), он пел песни под одну электрогитару перед пустым залом, и еще с какой-то кладбищенской лирикой выступил его 14-летний брат. Еще там был девчачий дуэт "Джим Бим", и я их слушал неоднократно, они даже работали потом в этой же "Камчатке", а Фирсов советовал им назваться словом "Ореола". Тогда же видел Холкина: он жил в клубе и умер в том же году где-то неподалеку. Слышал от него полпесни, потом принес ему сосиску и йогурт поесть. Но он не смог. У него организм уже ничего кроме водки не принимал.

В седьмом слушал "Настю" в "Манхэттене". Еще Нась и Гамбит приезжали, мы ходили вместе. Как-то они слишком неизящно звучали в сравнении с записями. Тогда же в седьмом был концерт памяти Дркина, в котором я участвовал, и Затворника тогда я услышал там впервые. Ну и она, получается, не очень давно переехала в Питер из Норильска. Был на концерте, где играли Крижевский, Джалилов и Неумоев. Джалилова тогда слышал довольно часто, Крижевский был редкий гость, но ему, как всегда, публика казалось чужой, и пел он соответствующе, но когда запел Неумоев, это оказалось так ужасно, что я ушёл.

Лукич тоже выступал там в то время. И Шляков. И Липатов. И "Розенкранцы" опять.

Roger Waters на Дворцовой был в восьмом, если верить поисковику.

Видел Агутина и Варум на стрелке Васильевского острова. Большой концерт — вероятно, бесплатный, но в любом случае видный издалека. Я проходил мимо и вообще был не в лучшем состоянии.

Силю слушал впервые на квартирнике в Питере, где-то в районе Ладожской. Или даже автобусом ехали. Мне надо было еще на поезд в Москву — прямо с квартирника, не дослушав. Потом тоже несколько раз доводилось, не всегда нравилось, как звучит (много гитары, мало голоса). Видели виолончелиста Белова, который вскорости утонул.

В девятом на Девятой слушал Рафа и Шахтариных. Квартирник в полной темноте. "Кроликов" Раф тогда спел два или три раза. Алёна тогда своих песен не пела, но пела "Ты кидал" и "На полусогнутых". А Фрол читал стихи и что-то сочинял на ходу — может, не в рамках этого вечера, но я слышал пару раз. И перфомансы с раздеванием устраивал. Тоже, наверно, считается.

Макаревича слышал под гитару на пивном фестивале в "Лужниках".

Начиная с десятого, был на концертах Татьяны Зыкиной множество раз. И в электричестве, и в полуакустике, и даже в сугубой акустике. В марте одиннадцатого ездили с Ю на прекрасный концерт в Звенигороде, который потом частично вышел отдельным альбомом.

Илья Трубленко пел песни в общаге. Но как-то больше уже в десятом, чем когда я учился в лите.

Вспомнил, как поехал в Туапсе, чтобы встретиться на море с родителями. Они были в полуразводе, а я и сам развёлся только что. И вот я иду по променаду и вижу афишу, что вечером в таком-то ДК выступает Ка Па Дзонг. Песни его я к тому моменту уже слышал от Маркова, и хоть они мне не так уж нравились, захотелось сходить — в таком странном месте, явно не рассчитанном на встречу с теми, кто придёт прицельно. Так и вышло. Зал был почти пустой, и его слушали несколько пенсионерок и я. Сейчас погуглил — а он рьяный доброволец.

На "Зимовье зверей" ходил пару раз. Или один. В "Домжуре" точно слушал. Там же слушал Калугина — тоже почему-то спешил на поезд. Помню совместный концерт Чапуриной и Ляшко. Помню "Чересказань". Примерно тогда же, а может в двенадцатом впервые слушали Третьякова. То есть песни-то я давно уже знал, а вживую вот собрались почему-то. Он был в компании нескольких тяжело звучащих групп, но выгодно отличался от них с одной гитарой. Прямо ощущалось, как магнетически он потянул к себе людей голосом, только начав играть. Еще ходил на него позже, не помню в каком году. С Обломовым. Слушал, уши зажав. Терпеть не могу Третьякова.

Ходили на Нино Катамадзе, Паперного, Кашина, Щербакова, "Лемондэй", снова Олега Медведева. Тогда, же, наверное, был Леонид Фёдоров. "Разных людей" где-то слышал. Настю Пальчикову. Точно видел Мамонова в ЦДХ на сцене, но там, кажется, была презентация фильма "Мамон-Лобан", а поющим, наверное, нет, не видел его. На Камбурову ходили в ЦДХ, снова на Зыкину. Почему-то туда довольно часто ходили какое-то время. Арефьеву слушал там же, какую-то рождественскую программу. И раньше — тоже что-то рождественское. В "Гнезде глухаря" видели одну из ее "Анатомий" — то есть редкие, новые и необкатанные песни с Акимовым на пару.

Какой-то из моих дней рождений, ну скажем года десятого, я был на бесплатном концерте "Маши и медведей" и других туда звал. Странновато на сегодняшний взгляд. Но концерт был бесплатный.

На Земфире впервые были в конце 2011-го. Папа тогда подарил билеты, которые нужно было успеть купить, а потом еще забирать в специальном офисе. Потом еще ходили в 2013-м, когда вышел "Жить в твоей голове". И в 2015-м был ее получасовой сет с песнями Цоя где-то на Воробьёвых.

"Сплин" слушали в "Крокусе".

Там же — большой прекрасный концерт "Аквариума". Гребенщикова видел еще в "Зеленом театре" на каком-то сборном концерте. Не помню, кто еще там был. Возможно, "Машина времени" и "Браво".

Прицельно как-то ходили на Теуникову. Вот странный от нее эффект: она в моменте очень хороша и музыкально, и словесно, но ее никогда не тянет включить.

Ходили на "Крематорий". Ходили на "МультFильмы". Тимофеева я дважды видел в Питере просто так: когда впервые туда приехал в 2000-м (он шел по Марсову с мобильником, а у меня в плеере как раз был его дебютный альбом), и потом еще когда работал у метро "Кировский завод" (он поднимался на эскалаторе). А вот на концерт мы году в 2016-м только сходили. Ходил на "Океан Ельзи" по какому-то пригласительному, но и слушал тогда их активно. Помню, как не понравились вокализы Вакарчука, слишком уж уводящие от основной мелодии. А однажды мне достались билеты на "Би-2" (Юле кто-то их отдал в аптеке), а я до клуба дошел, но билеты подарил случайным девушкам. "Би-2" — это недоразумение какое-то.

Леону впервые услышал в 2013-м (сначала записи, потом сет на фестивале "Вечная весна"), и с тех пор хожу, слушаю и намереваюсь ходить еще. А она очень покрутела с тех пор. Ареховского тоже слушал на совместных концертах с ней. И "Восстановительную силу".

Белоброва в 2013-м написала много хороших песен, и мы ходили на два ее концерта. А первый раз и раньше, кажется. Но мне понравилось позже, уже через эти песни.

Ольгу Юсупову слышал только у нее дома в Симферополе, но это тоже считается.

Белканов там и сям попадался — то один, то с бэндом, даже на их репетиции побывал разок. Краснопольского слышал пару раз — но этот совсем чужой. Смоляка слышал на кассетах еще в третьем, а вживую — только в двадцать втором вместе с Диной Коденко (хотя на собранном мной фестивале она сыграла в 2019-м, и записывал я ее тогда же). Но он мне совсем разонравился. То, что казалось поначалу просто непривычным, со временем стало раздражающим. Слушали как-то Мулыгина — он показался совсем неинтересным, хотя один его кавер на Башлачёва мне нравится до сих пор. Сарра тоже попадала в поле зрения, тоже очень не нравится.

Ходили на квартирник в Солнцево — там был дом под снос, из которого Алес уже переехал. И в этом доме был его квартирник, Наталья Штраль была там же, Репьёв и, может, кто-то еще. Алес, может, даже не пел, а только читал стихи, маниакально рассказывая, когда что написано. Видно было, что это у него нервное.

На Макса Иванова ходили пару раз. Даже на "Макулатуру" однажды — рэпа больше и не припомню. Только в наушники иногда попадал.

Обломова не помню ни одного долгого выступления. Но помнемножку там и сям слушал. Он, кажется, как и я, предпочитает студию сцене.

Тонику я записал еще и в четырнадцатом. У него есть песня, которая начинается словами: "Двадцать лет против ветров время меня несет". А на этой записи он запел, сделал паузу и поправился: "Тридцать".

С четырнадцатого у меня самого появился рекордер, благодаря которому образовался архив разного авторства. Тогда же в четырнадцатом я записал Гаськову, которая как раз была в Москве проездом. Ходили на Чикину — вероятно, впервые. Тогда как раз новые песни появились. Записи-то знал уже в пятом точно. Вот недавно ходили тоже. Хорошая она.

Мазура записывал в четырнадцатом. Васю Бородина тоже — с его то ли стихами, то ли песнями. Прямо в гости к нему приходили с Ю. Навроцкого со стихами и одной песней Кожекина — тогда же. Еще ходил на Навроцкого, с электрогитарой разогревающего группу "Олимпиада-80" в зюзинской рюмочной. Вот реально, пришел на того, кто играет на разогреве.

Андрей Гуцал сыграл мне как-то раз индивидуальный концерт-интервью, когда я в гости к нему напросился, потому что мне якобы песни понравились. Не сказал ему, что знал Танту.

В пятнадцатом я узнал Ветру, и это оказался огромный прирост в смысле песен для меня. Очень их люблю. Всегда всё записываю. С удовольствием слушаю новые, собираю книгу песен с аккордами и комментариями, дополняю ее новыми. Считаю, что их знает преступно мало людей. Считаю, что она сама знает преступно мало своих песен. Напишет новое — и ей кажется, что нечего петь. Были, конечно, квартирники, вот и недавно — два больших. Она замечательная. Как никто.

Лена Ипанова сыграла мне хороший альбом своих и чичеринских песен. Рамиль Вахитов — странный такой регги-чувак, уличный музыкант. Обаятельный и очень чужой. Тоже записал его как-то раз. Жаль, перегруз был сильный, а он пел вовсю. К Трубленке ездили в Сергиев посад, тоже чтоб записать его песни. Но и просто ездили несколько раз.

Гаськову записывал еще и шестнадцатом. Прекрасный альбом "Плохие дни". В Невинномысске слушал и записывал всех Никогосянов, начиная с шестнадцатилдетного на тот момент Егора, который очень обстоятельно пел и играл песни Дркина. Ну и прочих тамошних музыкантов слушал неоднократно — Решетника например. Слушал Хамстера — Елену Фотьянову. Одну песню слышал и раньше, а как-то на химфаке МГУ удалось записать их десяток.

Дважды ходили на Jay-Jay Johanson'а. Однажды — на Infected mushroom (не вынесли громкости звука, ушли, хорошо хоть не платили — по пригласительным попали туда). Где-то видел Псоя.

Неоднократно был на "Петле пристрастия". Года, наверное, с шестнадцатого ходил — и до упора. Слэм распробовал именно на них, хотя прекрасно помню момент, когда Марат вынырнул из толпы и сказал: давай к нам! — а я ответил, что слишком стар для этого дерьма. Потом помолодел. Но, как показала практика, слэмиться где-то еще у меня не получается. Мне нужно знать песни, они должны мне нравиться и они должны вызывать довольно трагичные чувства, чтобы хотелось прыгать и толкаться. Один раз был на "Кассиопее". Мечтаю послушать Черепко сольно.

В начале семнадцатого записал песни Анны Русс. Они яркие. Жаль только, что их маловато. Свой дебютный она записала уже в 2019-м. А вообще ее слышал ну году в 2005-м, наверное. Она тогда несколько песен спела на презентации своей поэтической книжки.

В 2018-м записал новые песни Аси Анистратенко. Был на ее же квартирнике в 2019-м, записал его тоже. Ходил на квартирник Юли Накаряковой в какую-то чересчур понтовую квартиру в центре Москвы. Записывал Тэльку. Её слушал на кассете 2004 года, там она пела чужие песни. Ну и тут в 2018-м тоже чужие. Немножко записал Тиматкова, когда он в гости приходил. Впечатлился его песнями раньше, а потом случайно встретил у пруда. Но к тому моменту с песнями он уже считай завязал. А жаль. Хороший автор.

Нику и Аксюту записал в 2019-м на Селигерской. В один день, на одной и той же кухне. То ли два альбома, то ли один общий. В любом случае, обе части с удовольствием слушаю по сей день. Записывал Аше Гарридо. Про ее песни такого сказать не могу никак. Женины песни тогда же записал, чтобы они хоть в каком-то виде были. Ходил на совместный концерт Твёрдого и Крысы. Тимофея Ляховского и слушал, и записывал.

Вспомнил ещё, что ходил на Беньку. Одну, без "Свадьбы", уже после их распада. Году в двадцать первом, наверное. Вроде уже начал отходить ковид. Она пела много песен под укулеле и гармошку, в том числе тех, что я больше никогда не слышал, и была скорее грустной, чем стёбной, и был виден масштаб — и ее самой, и ответного обожания тех, кто пришёл ее слушать.

Радмиру записал разок на ее кухне. Был на ее полноценном концерте в Питере в день своего рождения в 2022-м, если правильно помню. А, вот еще Мурдалака записывал в 2022-м. И Караковского разок — множество новых песен. Ну типа начало января, а он уже в этот году двадцать песен написал.

Записывать на сегодняшний день почти перестал. Ну, может, Леону записал бы еще, может Умку в хронологии, если б она согласилась. И всё, что Ветра напишет, непременно нужно фиксировать.

Небослова слушал разок, больше в записи. Вагина слушал больше случайно, и чаще, чем в записи. Через Небослова я обычно объясняю, чем, по-моему, плох Вагин. "Мумий Тролля" слушал в девятнадцатом, чтобы просто закрыть гештальт. Я очень любил его в юности, своей музыкой он подарил мне что-то важное. Дважды ходил на "Дайте танк" — сначала на сборном концерте биофака МГУ, где хедлайнерами были вроде как "Ундервуд", но по факту именно "Танк"; там же была "Оргия праведников" (их слушал еще когда-то на совместном с Арефьевой концерте), там же был Вдовин. Вот думал сказать, что Вдовина вживую не слушал, но нет, слушал. Также в рамках закрытия гештальта ходил на "Наутилус Помпилиус" — то есть когда Бутусов именно такую программу заявил. Было здорово, кстати. Для тех, кто думает, что это уже не торт. Песни, которые Бутусов написал потом для себя, может, и хуже, но эти тоже написал ваще-то он. И поёт тоже он, и раньше пел он. А Кормильцев при всех его заслугах никуда оттуда не делся.

На дебильный "Обе-рек" ходил по приглашению Кирилла, который даже билеты в Питер купил мне. Поездка понравилась, а концерт — резко нет. Ему, впрочем, тоже, но не с моими претензиями. Для меня это абсолютное отсутствие содержания в музыке, но видимость тщательно создается и поддерживается — причем не только авторами, но и фанами. Почему у группы "Обе-рек" есть фаны? Почему там всё как будто всерьез? Ещё ходил на Сашу Цоя — тоже бестолковым показался. Не помню в каком году ходил на "Ежи и Петруччо". Это как бы другое — но это автор первый и последний раз вышел на сцену, чтобы всё это произнести вслух под странную музыку. А записи я слушал еще в четвертом году в Ессентуках. А сейчас мало на что хожу — и не представляю, кого еще хотел бы увидеть. Покойников разве что. И, может, некоторых иноземцев. Последнее, на что ходил из нового понравившегося, — это была группа OQJAV.

Вéтра

Mar. 23rd, 2025 11:59 pm
sergiusz: (Default)




13 773

Jul. 2nd, 2024 08:26 am
sergiusz: (Default)
   Четверг

   Отпроситься у шефа взять пятницу удалось только за три часа до вылета. Такие вопросы по телефону с ним лучше не решать, поэтому я ждал очной встречи, а он приезжает в основном по понедельникам и четвергам. Но тут была беготня. Я ему организовал получение ЭЦП. Потом еще Герасимец оформляться пришел. Еще какие-то срочные поручения были. И не до конца прояснённый вопрос с компенсацией отпуска. В общем, я сказал, что уйду в отпуск с четвертого, но мне еще нужна завтра пятница. Так и объяснил: друг зовёт повидаться и вместе взобраться куда-нибудь и даже щедро спонсирует этот аттракцион. Шеф говорит: ну хорошо, а когда самолет? А мне вот как раз выходить, говорю, минут через сорок.
   Впервые доехал до аэропорта посредством метро. Надо впредь Внуково выбирать по возможности. Это и дешево, и предсказуемо в смысле времени. Люблю приезжать к окончанию регистрации. Место досталось у окна возле аварийного выхода, и можно было вольготно вытянуть ноги. На обратном пути место было обычное, и там даже опущенный столик в живот упирается. Командир корабля в какой-то момент сказал, что мы летим на высоте 11 км, считай глубина океана. Раньше о взлетах и приземлениях я писал в группу маме и папе, теперь — Гоше и Ю.
   В аэропорту меня встретила Атенаис, как мы и договаривались. За пару дней до этого она сказала, что ей очень важно полностью отсканировать пленки, а там это негде сделать. Я сказал, что как раз лечу. Она сказала, что встретит и отвезет куда надо. Сама-то в Минводах живет. Увидел её, говорю: «Айс. Как живая». На это она не улыбнулась. Оно и понятно: она только что мужа похоронила. Ну и себя пока что. Ехали, разговаривали. Машина всё та же, что раньше, только еще сильнее раздолбалась. Дверь с моей стороны изнутри не открывается, только снаружи. В машине теперь лежат камни. Айс теперь занимается минералами. Мыло бросила. Вендинг еще раньше.
   Мы доехали до Белого и продолжали говорить, припарковавшись возле магазина. Я предполагал, что мы распрощаемся, я пойду к Аниным родителям за ключом, а потом в магазин за едой. Илья с Аней на месяц уехали в Грузию, поэтому я вписывался у них — то есть там, где раньше мама жила. Жить принципиально одному, и если б не Грузия, я бы искал другой вариант. А тут, думаю, ладно. Заодно в документах и книгах покопаюсь. Хочется уже окончательно забрать всё кажущееся нужным и как-то попрощаться с домом и городом.
   Было 22:00, я не знал, что в это время закрывается магазин. Пришлось бежать. Мне продали всё, кроме пива. Вернулся в машину, написал Аниной маме. Дескать, можно мне сейчас зайти за ключом? Подождал, она не отвечала. Стал звонить. Тоже не подходила к телефону. Айс говорит: у нас это считается поздно. Еще Ане написал, но тогда и Оксана Ивановна отозвалась. Мы получили ключ и поехали к дому, по пути зайдя в другой магазин, где пива я себе всё-таки взял. Еще долго разговаривали. Взял ее пленки, передал вещи Танты, которые у меня давно. Айс сказала, что вернет их Динозавре. Мне уже хотелось спать, хотелось в душ, хотелось уединения. Но когда наконец я пошел к воротам, оказалось, что попасть внутрь не так-то просто.
   В обычном случае ключ от ворот висит на цепи, и если об этом знать, его можно вытянуть с той стороны. Но сейчас он был воткнут в замочную скважину, и попасть внутрь было нельзя. Это было сделано специально, поскольку уехали они надолго. Вспомнил, что сверху есть щеколда, до которой нужно дотянуться. Было непросто нащупывать ее к темноте, пока металл ворот давит на запястье, как нож. Но в конце концов удалось. За воротами, где дверь, было болотце непросыхающей лужи. Я осветил фонариком. Были раскиданы пни, какие-то кастрюли, что-то еще. Лестница, по которой можно взобраться на гараж, заплетена диким виноградом, а под ней почему-то стопка оконных стекол.
   В доме всё практически так же, как было полтора года назад, когда мы продали квартиру и я уехал с Кавминвод. Да, они сделали окно в кухне, где его не было, но оно так и стоит в обрамлении из выбоин и монтажной пены. По-прежнему пахнет мочой, и не только кошачьей. Я бы давно выкинул всё, что может ей пахнуть, а в так называемом кабинете всё та же кровать. Вся комната завалена книгами и другим хламом, живут они в дальней. Там тоже захламлено. Апсны с молью. В лохмотья изодрана дверь снаружи. Надо узнать, коты, что ли? Беседка неиллюзорно загажена кошками. Что-то, конечно, переставлено. Кучи мешков с вещами просто по всему дому. Но если в самом начале так, то и потом будет так.
   Спросил сейчас. Дверь им собака Айва разодрала. Живет она у них в коридоре, и это, оказывается, ее длинная грязная подушка для беременных на полу. Теперь понятно. В общем, я расположился, застелил кровать чем нашел, устроил обязательный сквозняк, достал колонку, открыл пиво и стал резать колбасу. Было уже поздно, но хотелось еще сидеть, и колонка с Гребенщиковым была кстати. Наутро болела голова, но у меня здесь всегда так в первую ночь — хоть пей, хоть нет. И выпитое в следующую ночь тому доказательством.


   Пятница

   Спал мало, и даже не скажешь, что выспался, но и лежать больше не мог. Было около семи утра. Но поскольку светло, я надел тапочки и пошел в гараж. В смежной с ним мастерской, где токарный станок, всё так завалено и покрыто паутиной, что если и есть что-то памятное в ссохшемся шкафу, до этого так просто не добраться. Я перешел в гараж, осмотрелся. Книг там не было — по счастью, все в комнате. Значит мое воображение зря рисует мне, как они отсыревают там зимой. Еще я хотел бы найти папку вырезок из посланческой рубрики, но, судя по всему, она действительно выброшена. Как-то неудачно с ней вышло. Неужели столько барахла осталось — но именно ее донесли до мусорки. Удивительно. Просил же не трогать. Просто не всё мог сразу увезти.
   Еще нашел выложенные керамической мозаикой слова «быть добру», Лу в двадцать третьем делала, просила где-нибудь пристроить в хорошем месте. Я думал, будет хорошо на папином гараже, оставил Илье, потому что не успевал, и даже жидкие гвозди купил. Но теперь стало ясно, что Илья об этом забыл и делать не собирался. Некоторые фрагменты даже отвалились. Стало быть, это тоже мой вопрос. Возле гаража нашел небольшой пакетик, а там фотографии и документы Володи, вообще нельзя им так храниться! Ну и ключи нашел, которыми в детстве пользовался — от дома, от подвала, где велосипед стоял, еще какие-то. Искал, было важно. Теперь неактуально. Лежат ржавые.
   Вернулся в дом со всем этим. Стал копаться в документах и книгах. Накопал всяких там свидетельств, работа с которыми в ЗАГСе у меня застопорилась. Увидел рукопись, где мама считает квартплату арендаторов Володиной квартиры. Июнь 2022 года. Страшный дрожащий почерк. Видит плохо и вообще. Так жаль ее стало снова, до слез. Именно почерк как-то так сдетонировал. Еще старается, считает что-то, мир в порядке держать хочет. Маленькая. Выбрал несколько стопок книг — в основном то, что дарил маме. Рубина с автографом, Дяченки, Быков, Довлатов, Токарева. Мои книги по сериалам. До сих пор помню, как мне подарили книгу «Дикая Роза» на Новый год и какое это было счастье. Сам заказал, конечно. Взрослые посмеивались, но всё-таки дарили. «Розу» и прочее я в итоге не забрал. Но пока что, в рамках первичного отбора, перенес всё это в комнату, где спал, и решил идти наружу.
   У меня было еще одно символическое поручение от Лу, поэтому я пошел на холмы. Мимо остатков белоугольной ГЭС и дома для ее работников 1903 года постройки. Отмечая, как все меняется по мелочам и остается неизменным в целом. По узкой тропинке среди стрекочущей высокой травы. Солнце припекало довольно сильно. Мы с Аркадием договорились, что раньше двух не встретимся, поэтому время еще было. Выполнив поручение, я увидел заросли вишни, которая неплохо созрела, потому что там ее некому обносить. И впервые за много лет съел несколько ягод вишни в принципе и прямо с дерева в частности. Тутовник, встреченный после, трогать не стал, слишком пачкается.
   Решил пойти на озеро и может даже искупаться. Видел, как одноногая в инвалидной коляске подметает тротуар от скошенной травы. Сидел со сложными чувствами во дворе своего детства — на Кисловодской 191. Внешне отремонтированный дом — но остатки той же лавочки и качелей, та же проволока для белья и ставшие за тридцать лет огромными березы. Попутно писал Диме, не хочет ли он прийти на нашу пати, а он ответил: я бы с удовольствием, да вот незадача — я с апреля живу в Москве. Замечательно, говорю, тогда почему мы не видимся? А разве ты не в Питере, спросил Дима. Я был уверен, что да. Так и поговорили. Договорились встретиться и может быть даже помузицировать наконец.
   Когда спустился к озеру и стал искать место, показалось, что купаться в нем как-то скучно, какое-то оно отстойное в прямом смысле. И тогда я вспомнил, что давно хотел лечь в Подкумок, а чтобы он через меня перекатывался. У Подкумка, текущего неподалеку, удобного берега считай нет, поэтому я пошел напрямик сквозь заросли, пытаясь вспомнить, когда купался там последний раз. Когда добрался до сырого берега, где с противоположной стороны высокая известняковая скала, сразу налетели слепни и комары. Я не стал медлить, разделся полностью, зашел в воду, стараясь не поскользнуться, лег и уперся ногами, чтобы река текла через плечи. И это было настоящее счастье. Никого, кроме меня — и эта скала, которая всегда мне нравилась. Минут двадцать, наверное, сидел в реке, смывая с себя всю разгоряченность и смотря то в небо, то вниз по течению.
   Потом мы созвонились с Аркадием. Я сказал, что только что вылез из Подкумка, а он — что пытается успеть выпить нарзана до закрытия источника на двухчасовой перерыв. Так и договорились. Я вызвал такси и тоже приехал к четвертому. Теперь там стоят автоматы, выдающие бумажные стаканчики. Прикладываешь карту — получаешь стаканчик. Семь рублей. Давно пора было сделать такое прекрасное. Я выпил два, а с третьим вышел ждать Аркадия. Смотрел на проходящих людей, греющихся на солнышке собак и старые деревья. Вдали юный мальчик играл на бас-гитаре под фонограмму цоевскую музыку. Две-три песни. Без слов. Пум-пум на басу выдавал. Странно так. Аркадий потом сказал: может, просто основной гитарист, он же вокалист, не пришел? Ну может и так, вполне себе объяснение.
   Пообедали с Аркадием. Денис тоже звонил, спрашивал, когда нас ждать. Он же разрешил собраться у него на пати-даче с видом на Эльбрус, и я туда позвал всех, кого хотел бы видеть. Начав с Ильи, как раз и выяснил, что они в отъезде. Мы поехали за шашлыком, и Аркадий купил десять шампуров лучшего мяса за какие-то дикие деньги, получив вместо дежурного «хорошего вечера» пожелание «удачно пожарить», и мы потом везли это мясо в такси, и мне звонили люди, уточняя, что взять и не поздно ли будет прийти тогда-то. Первой была Хубиева, если не считать нас с Аркадием и Дениса. Мы с Аркадием взяли киндзмараули и пошли на папину могилу, до которой ходьбы примерно пять минут. Денис еще дал телегу с мусором выбросить по пути. Выбросили в контейнер, набитый доверху, расположенный на самом кладбище. И ведь небось место считалось хорошим, близко к дороге потому что. Не повезло кому-то. Мусор вывозят каждый день, но все равно.
   Выбросили. Дошли до папы. Выпили там чуть-чуть и пошли назад. Понемножку стали появляться люди, тем более что я скинул уточненный адрес, чтобы они не плутали в трех соснах над непроходимой лужей, как я с подносом шашлыка час назад. Юля с Сашей, Глэдис. Нюрку привез недовольный Макаров, ну хоть оставаться не стал со своим недовольством. Он еще принесет его ночью, часа в три и до пяти, но там хоть понятно. Милка и Нась привез и тут же уехал новый мужчина, хоть и старый знакомый Нась, куда более благодушно настроенный. Милк тут же сказал: «Саундтрек одобряю», потому что из моей колонки ненавязчиво, но всё же звучал Сергей Анатольевич. Аркадий начал жарить шашлык, помня о напутствии — мы его несколько раз еще вспоминали, посмеиваясь. Жаль только Термит не пришла, хоть и говорила. Наверное, причины скучны и неприятны, как это часто бывает. Макаров-то хоть привез.
   Всё текло бессюжетно, мы ржали, нетерпеливо умещая длинные истории в короткие реплики типа твитов, вбрасывая их по ассоциации с предыдущими, напивались, выбирая из целой батареи всевозможного бухла, хватали вкусный горячий шашлык по мере его появления на столе, сплетничали, отходя в сторонку. Смешно было: мы болтаем с Хубиевой, а бухая Глэдис в поисках общения в какой-то момент подходит к нам:
   — Вы прям секретничаете?
   — Ага.
   — Мне уйти?
   — Немножко да, — смеясь, говорит Хубиева.
   Глэдис потом танцевала с Денисом, так что он притянул своим магнитом всех незамужних и для себя отметил замужних. А кое-кто, встретившись на моей вечеринке, даже поговорил и объяснился в сложных вопросах впервые за восемнадцать лет. И уже мне говорили, подошедшему к мангалу: Стёпа, не подслушивай. Звонил Илья из Грузии. Они там с Аней сидели в кальянной и мысленно были с нами. Денис, правда, циркулярную пилу включал, кому-то что-то показывал, как распиливать, и ничего не было слышно. Ну а что, циркулярная пила хороша для вечеринки. Мне потом все говорили какое-нибудь общее и в довесок личное спасибо за то, что я позвал. А также мы все по многу раз хвалили Дениса за то, как хороша его пати-дача. Я и сам был там впервые, если не считать того времени, когда он только купил заросший бурьяном участок с ни на что не годным домиком, а теперь там растут прыщавые абрикосы и в огороде установлен замечательный туалет, приводящий каждого в восторг.
   Это был хороший летний вечер, закончившийся в пять утра. Была гитара, которую принесли Юля с Сашей. Я играл неохотно, потому что чужие песни кажутся надоевшими, новые не разучиваются, а свои требуют особого внимания, и потому неуместны. Спел по просьбе Нась башлачевскую песню, спонтанно изменив одну строчку: «Я объявляю две тысячи двадцать четвертый годом серьезных мер по борьбе с тоской». Денис всё требовал спеть «Собачку» и ставил нам ее, чтобы мы выучили и спели, не понимая, что значит найти текст и аккорды. Я вернул пленки Нюрке и Нась, вычеркнув эти задачи из давнего списка.
   Играли в «Шляпу», но что-то не сложилось. Были слишком пьяны и слишком крикливы для серьезного соревнования. Ху быстро подсунула «Элиас» — типа то же самое, но попроще, и было весело. Они потом с Аркадием даже как-то отдельно соревновались в объяснениях. В какой-то момент я отходил с колонкой — сидел на холме, смотрел на огни трассы, колонка как раз дошла до «Воробьиной оратории». Постепенно нас стало чуть меньше. Одни разъехались, кто-то еще оставался. Оказывается, было еще два шампура шашлыков, отложенных на потом. Эти два шампура потом будут играть сюжетообразующую роль. Мы сидели вокруг величественного мангала Дениса и что-то пели, о чем-то спорили. Я заметил, что Денис спит. Стал собирать со стола, Нюрка мне помогла, а Виталик успел нашипеть на нее раньше. Было уже почти пять, а Денис нас с Аркадием по домам развез, еще и в салоне включив «Собачку». На следующий день у него там новая пати была запланирована. Аркадий спросил: а шампуры? Денис промолчал. Но потом, когда уже меня высаживал, достал из багажника поднос с помытыми шампурами. Дело в том, что они в аренду взяты. За них заплачено, можно не возвращать, но лучше вернуть.


   Суббота

   Проснулся часа через четыре. Опять не выспался, но и спать больше не мог. Пересчитав шампуры, увидел, что их восемь, а не десять. Решил, что книги и кассеты отправить почтой лучше сегодня, а не в последний момент. Снова их перебрал. Отсеял кое-что. Но все равно получилось много. Итоговый вес посылки — около 18 килограммов. Собрал всё это в мешок и вызвал такси. Причем в центр, а не к ближайшему отделению почты. Там небось и подходящая коробка еще не везде есть. Здесь подходящей оказалась только коробка для курьерской доставки. Довольно быстрая, надо признать. Я отправил в субботу, в понедельник сидел на работе, а посылка была уже у меня дома. Получается, летела вместе со мной и сразу была передана в доставку до двери. Иногда собственные старые вещи надо заново купить. Папку с документами я вез уже в рюкзаке, который помещается в калибратор.
   Отправив посылку, снова пошел к нарзанной галерее, по пути отмечая исчезнувшие навсегда магазины по их хозяевам (иногда бывает, всё вокруг поменялось, но лицо то же самое). Снова полтретьего, как и вчера. Стаканчик за семь рублей. Аркадий не отвечал на сообщения, тогда я разбудил его звонком. Всё-таки Бештау. Пора бы как-то уже выдвигаться. Ему после выпитого было не очень хорошо. Мне нормально: это ведь уже вторая ночь, а не первая. Договорились встретиться. Я пошел искать жидкие гвозди, чтобы укрепить табличку «быть добру» на вершине Большого Тау, когда мы туда дойдем. Лу обеспокоенно сказала, чтобы не хорохорился и отдыхал на подъеме как можно больше. Двадцать лет и сорок килограммов назад я побывал там. Мы однажды поднялись туда с Нюркой и будущим кумом Жорой — вероятно, другим путём. Нюрка говорит, что поднимались из Лермонтова, а не с Лермонтовской, но тогда откуда я знаю, что туда ходят именно с Лермонтовской. Помню, как мгновенно устал и сразу потерял понимание, зачем это нужно. Но если бы я помнил тот путь таким, какой он оказался сегодня, я бы не полез. Это была жесть.
   Мы набрали еды, приехали на такси к монастырю и начали восхождение около пяти вечера. Я помнил совсем не такой наклон. Аркадий вообще агитировал меня идти на Орлиные скалы — типа, да, там есть крутые и опасные места, требующие рывка, зато сравнительно недолго. А Большой Тау — лайтовее, но дольше. Я выбрал второй вариант, но в итоге Аркадий сказал, что в общей сумме оценка лайтовости оказалась неверна. Мы поначалу шли по сравнительно терпимой тропке, и я уже потерял ощущение, зачем всё это нужно, сидел бы себе с пивом на крыльце или на крышу гаража бы вылез, желая посмотреть на всё свысока. Нужно было именно взбираться, хватаясь за деревья, и даже если останавливаться, переводя дух, вокруг ничего не было видно. В какой-то момент я присел на поваленное дерево, потому что мне прямо поплохело. На самом деле, потому и поплохело, но я не сразу это понял. Заметив, что тут есть какая-то связь, стал не спешить садиться, даже если мы останавливались. Самое ужасное было, что это нельзя отменить, нельзя просто так развернуться и пойти назад. Каждый шаг автоматически удваивал сам себя в будущем, а дорога назад была крутой, долгой и бессмысленной. И комары не давали сидеть долго, тут же набрасывались на лодыжки. Если здесь станет плохо, скорая не доедет. Да и мертвеца отсюда вывезти целое дело будет.
   Когда мы вышли к красивой скале, где открылся хоть какой-то вид, ощущение бессмысленности чуточку поубавилось. Но только чуточку. В основном в голове на все лады крутилось «больше никогда». А ведь это мы еще и до седла не дошли, не говоря ни о каких вершинах. Прошло два часа. Мне казалось, часа два туда и подниматься. Но, видимо, не сегодня и не нам. Я типа в шутку спросил Аркадия, не придется ли там заночевать, и внезапно услышал ответ «не знаю». Но мы шли, шли и шли. Карабкались и карабкались. Присаживались и присаживались. Я-то сразу устал, дыхалка сбилась, но и он наконец сравнялся со мной, у него ноги стали хуже слушаться.
   Добравшись до осыпи — целой территории, усыпанной каменными глыбами, — мы видели вершину как будто недалекой. Но там уже не было деревьев, и этот путь был по-своему крут. Солнце уже садилось. Мы сидели в траве среди колючек (пригодился пинцет из швейцарского ножика, подаренного Лу) и неизвестных насекомых, смотрели сверху на наш регион — вот Пятигорск, вот Лермонтов, вот Ессентуки, а вон и Кисловодск, и уже вроде как всё увидели, и я говорил, что ночевать здесь не вариант, но при этом цель еще не была достигнута.
   Наконец доползли, всё больше закутываясь, в полдесятого — через четыре с половиной часа после начала восхождения. Видели и слышали жильца вершин, который словоохотливо приветствовал там всех путников, давал им указания по запросу и советовал быть осторожнее. Места для размещения мозаики «быть добру» там тоже не нашлось — ну и не факт, что жилец вершин одобрил бы такое, в конце концов объект там военный и охраняемый. Обошли объект кругом, с другой стороны встретив прямо-таки суровый ветер, а также лавочки и светлячков. Светлячка взять с собой или хотя бы сфотографировать для Гоши не представлялось возможным. Просидеть на лавочке до рассвета — тоже. Во-первых, ветер холодный, не выспаться, а во-вторых, все равно придётся идти незнакомой дорогой. И перспектива уехать домой, чтобы всё это закончилось быстрее, казалась чуть более манящей. Аркадий, правда, несколько раз потом усомнился и в этом решении, но снова не было пути назад — не подниматься же.
   Впервые по-настоящему пригодился пауэрбанк. Да и как таковой фонарик в телефоне тоже, если разобраться. Еще у меня нашелся проводок, подошедший к телефону Аркадия, без которого и банк не помог бы. Мы много о чем не подумали. Например о спичках. Вообще не было мысли о возможной ночевке. Поэтому мы черепашьим шагом спускались и спускались, еле держась на ногах, из-под которых выскальзывали камни, — так, видимо, и Пашка разбился, — сбились с трека и катились по склонам, надеясь, что впереди не будет болота или обрыва, и постоянно говорили о чем угодно, чтобы не было так стремно. Вокруг был настоящий лес, и хозяином здесь был он. Нашли брёвна и костровище, свет фонарика Аркадий рассеял, поставив на него зелёную бутылку от минералки. Но и после костровища, хоть о нем и говорил жилец вершин, было трудно вернуться на трек или хотя бы понять, где мы свернули не туда. К часу ночи мы наконец выбрались туда, где можно вызвать такси. Ровная дорога под фарами напомнила мне линолеум под босыми ногами и путь к унитазу после недели, проведённой на Тамбукане.
   — О как я буду сегодня спать! — сказал Аркадий.
   — О как я буду сегодня стирать! — ответил я.
   И действительно стирал. До трёх ночи ожидая, пока машинка настирается, сидел во дворе с пивом из холодильника и мятым бештаугорским провиантом из рюкзака, которого взяли с избытком и не весь успели съесть.


   Воскресенье

   Серебряный браслет собирает царапины. Проснулся я тоже, наверное, в девять. Стал думать, чего бы мне успеть сегодня. Раньше думали про Машук, но я манал. Хорошо бы Подкумок, но некогда. Нужно было решить вопросы с возвратом шампуров и мозаикой «быть добру». Чтобы вернуть шампуры, их нужно было укомплектовать. Чтобы прикрепить табличку, нужно было снова побывать у папы на могиле. Там такой древний столик, и этот его вечный тост как нельзя лучше ляжет на него. Значит нужно было звонить Денису, а тот, конечно, спит после субботней пати. Но я дозвонился, сказал, что возьму ключи, собрал рюкзак полностью, чтобы уже не возвращаться, сложив туда сыроватую одежду, которую развешивал ночью, вызвал такси, приехал к дому атамана Лисичкина, где такой непомерной ценой живет Денис, а потом — на него пати-дачу.
   Нашёл в холодильнике белый портвейн, о котором сказал Денис, нашёл ещё два шампура среди более мелких, съел ещё несколько недозрелых абрикосов, достал колонку, жидкие гвозди, два полистироловых стаканчика ну и, собственно, тяжёлую табличку в пакетике. Пришёл на кладбище, налил портвейн, включил Анатольевича — как раз началась «Просто опера» — и понял, что мне нечем надрезать гвозди, еще не понимая, что у меня нет для них пистолета. Об этом сказал мне Денис, подъехавший минут через десять с какой-то из своих телок. Но он сказал, что посмотрит у себя, и они ушли. А я ещё посидел у папы с портвейном и музыкой Анатольевича, щурясь на небо.
   Потом мы снова пришли туда с Денисом и клеевым пистолетом, закрыли вопрос с табличкой и поехали отвозить шампуры. Деньги за них вернули сразу же, причём наличкой, и когда позвонил Аркадий с вопросом, где я, я спросил у него: угадай, что я сегодня сделал. Потом мы встретились, и, посчитав, что для Машука поздновато, снова поехали лежать в Подкумке — теперь уже на маршрутке, раз и наличка появилась. Сидели на более цивилизованном берегу, чем я вчера, допили портвейн, обсудили все на свете, и я поехал в аэропорт.
   На Бештау я стесал ладонь. А сегодня в Москве ногу подвернул на ровном месте и колено разбил. Сижу на детской площадке в художественно подранных джинсах с кровавой коленкой. А еще я книжку стереоскопических картинок из своего детства привёз — Гоше показать. Увидеть их по-прежнему могу быстро, но теперь абсолютно все вижу сдвоенными. Я давно чувствую, будто у меня что-то не то с левым глазом, но два похода к окулисту ничего не выявили. Так и обратиться? Мол, доктор, стереоскопические картинки вижу двойными.
   Мимо прошёл дядька с питоном на плече. А недавно я видел дядьку, выгуливающего енота.

Profile

sergiusz: (Default)
Сергьюш Чвартек

December 2025

S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930 31   

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jan. 20th, 2026 09:05 am
Powered by Dreamwidth Studios